Высшие формы - “Жестокий дом” (Roughhouse) Джонатана Ходжсона
Интервью о фильме и вокруг него
Этот разговор с Джонатаном Ходжсоном был записан в июле 2020 года, но по разным причинам тогда не вышел. Недавно я пересмотрел Roughhouse (2018) и понял, что интервью надо обязательно опубликовать: в нем масса интересного как о создании этого фильма, так и о процессе работы над фильмом в целом. Очень часто в анимации удивляет какой-то один элемент: необычная техника или дизайн, бьющие по глазам образы, абсурдная или запутанная история. Roughhouse может казаться простым и даже, как говорит Джонатан, слегка старомодным, но это - по-настоящему прекрасно сделанная вещь, шедевр в значении “произведение мастера”: все элементы - сильная, объемная история, изображение, характер анимации, голоса актеров, звук, музыка, ритм - продуманы и соединены в органичное целое. Об этом Джонатан и рассказывает. А в конце - о фильмах других режиссеров, которые ему нравятся.
Поддержать выход новых интервью с мультфильмами можно на Patreon, Френдли или оставить чаевые.
Джонатан Ходжсон:
В основе этого фильма лежит реальная история, которая произошла, когда я был студентом. Мы снимали квартиру в Ливерпуле, и одному из парней было трудно платить за аренду. Нужно было найти какое-то решение, потому что нам приходилось платить за него. И мы решили сделать его кем-то вроде слуги: чтобы он готовил, убирался, ходил для нас за покупками. Ничего хорошего из этого не вышло. Вскоре он перестал что-либо делать, и тогда мы начали придумывать разные способы его наказать. Все очень быстро вышло из-под контроля - почти так же, как показано в фильме.
Эта история оставила у меня неприятный осадок. Я чувствовал себя виноватым, и это преследовало меня долгие годы. Иногда я рассказывал эту историю в компаниях, поначалу люди всегда смеялись, но потом внезапно впадали в шок и расстраивались, да и я сам расстраивался. В конце концов я почувствовал, что пришло время со всем этим разобраться.
Мы, режиссеры анимации, всегда находимся в поиске хороших идей. Мне нравится исследовать темы, основанные на моем личном опыте - я уже делал так в предыдущих фильмах. Кроме того, у меня была мысль, что, возможно, благодаря работе над фильмом, я смогу понять этот цикл травли: почему она происходит, ее динамику, и как все настолько выходит из-под контроля. Благодаря изучению психологии буллинга - а это было частью работы - я смог четко понять, что тогда происходило и почему. В результате мне удалось обрести своего рода чувство завершенности. Но, в конечном счете, это просто хорошая история. А я всегда ищу хорошие истории. И эта - одна из самых сильных в моей жизни. Мне хотелось использовать ее, сделать что-то хорошее из этого опыта.
Прежде чем фильм был запущен в производство, прошло очень много времени. Я начал разрабатывать проект в Великобритании в 2008 году. Подавал заявки на три разные программы финансирования. Фильм трижды отклонили, и я на какое-то время его как бы забросил: занимался другими вещами. В 2013 или 2014 году появилась возможность поработать с французским продюсером. У меня в разработке не было готовой идеи, поэтому я перебрал свои старые архивы и достал этот проект. Все шло хорошо, но потом компания продюсера обанкротилась и закрылась. Проект на какое-то время завис в воздухе, но в конце концов на меня вышли Ричард Ван ден Бум и Papy3D.
С этого момента, ближе к 2015 году, начался препродакшн. Но полноценно мы запустились в производство только в начале 2017 года. К самой анимации приступили в ноябре 2017, а закончили фильм в мае 2018 года. Основная часть работы велась на небольшой студии Train-Train во французском Лилле, но до того, как мы перешли к полному производству, я месяцами работал в собственной студии в Лондоне.
Сама история уже была, но для того, чтобы снять фильм, всегда нужно придать ей форму. Это приходит с опытом: ты смотришь на сюжет и видишь, где он работает, а где - не очень. В реальности события разворачивались в течение примерно шести месяцев, и там было много подробностей, которые не очень интересны. И наоборот: некоторых деталей как будто не хватало, пришлось их добавить, чтобы выстроить сильную сюжетную линию с убедительной кульминацией и развязкой.
У меня есть прием, который я иногда использую: я считаю, что все мы прирожденные рассказчики, думаем мы так о себе или нет. И самый естественный способ рассказать историю - это как если бы вы встретились с кем-то, пошли выпить в бар и рассказали ее. Мне кажется, существует некий инстинктивный способ редактировать сюжет на ходу, чтобы сделать его занимательным: вы приукрашиваете одни части и опускаете менее интересные, чтобы удержать внимание слушателя. Поэтому одна из ранних версий сценария была, по сути, просто расшифровкой того, как я однажды вечером рассказывал эту историю другу в пабе. Но затем, как я уже говорил, мне пришлось ее дорабатывать.
Изначально это должен был быть документальный анимационный фильм, но я решил превратить его в своего рода драму, основанную на реальных событиях - может быть, для того, чтобы создать между мной и историей некоторую дистанцию. Были введены новые персонажи, а некоторые из реальных участников наоборот убраны или изменены.
Я показывал сценарий моему другу Роберту Брэдбруку, который возглавляет кафедру анимации в Национальной школе кино и телевидения (NFTS). Он очень хорошо понимает, как структурировать повествование, где нужно поднять напряжение, где - что-то упростить, а где - добавить. Он очень помог.
Другим человеком, с которым я советовался, была театральный продюсер Яэль Шавит. Она подошла к истории с эмоциональной стороны. Собственно, именно она с самого начала подталкивала меня к тому, чтобы сделать фильм более личным, похожим на исповедь.
Так что процесс написания и переписывания сценария был очень долгим. Думаю, было сделано 14 версий, прежде чем он был окончательно готов.
При разработке визуального решения я рисовал не с натуры, а по памяти. Мне приходилось вспоминать разные вещи, места, поэтому я заглянул в свои скетчбуки 40-летней давности, времен студенчества в Ливерпуле, и использовал множество зарисовок того периода. Так что, я думаю, на вид фильм получился такой старомодный, иллюстративный. Мне хотелось, чтобы все было завязано именно на рисунке, поэтому карандаш стал моим главным инструментом. Но, очевидно, мы работали в цифровых программах, а для создания анимации использовали TVPaint.
Я также черпал вдохновение у британских художников середины XX века, таких как Эрик Равилиус - некоторые из его интерьеров и сама линия, которой он работал.
Меня очень вдохновили печатные техники Эдварда Боудена: двухцветные и трехцветные литографии, гравюры на дереве (ксилография), линогравюры и тому подобное.
Мне понравилась идея выстраивать слои цвета в каждой сцене фильма всего из двух главных цветов, так что они разложены почти как при цветоделении [в полиграфии]. Я пытался передать разные эмоции с помощью разных цветовых сочетаний. Например, в меланхоличных сценах цвета приглушенные - синие и зеленые, а для драматичных сцен я использовал более глубокие красные или синие тона, усиливая интенсивность цвета. Мне хотелось, чтобы между каждой отдельной сценой фильма был своего рода цветовой контраст.
Еще на раннем этапе я решил, что в фильме должен быть рассказчик. Я нашел парня по имени Стивен Кэмден. Он поэт-перформер, а еще партнер Яэль Шавит. Он родом из тех же мест в Бирмингеме, что и я, поэтому у него нужный акцент, а также очень чуткий голос. Я подумал, что он будет хорошим рассказчиком, так оно и вышло. Но я не хотел, чтобы голос звучал непрерывно от начала до конца, поэтому в фильме есть диалоги.
Мне нужно было найти молодых актеров с подходящим акцентом. В основном требовалось, чтобы они были из Бирмингема или откуда-то поблизости, из Мидлендса. Также был нужен один актер с севера Англии, с манчестерским акцентом. Им оказался мой бывший студент-аниматор, который как раз родом из Манчестера. У него отличный голос, он часто озвучивал собственные фильмы. Остальных я нашел просто через группу бирмингемских актеров в Facebook и провел прослушивания.
Сложность с молодыми актерами заключалась в том, что бирмингемский акцент с конца 70-х - начала 80-х годов довольно сильно изменился: стал смешиваться с американским, а также, возможно, испытал афро-карибское и ближневосточное влияние. Так что мне пришлось, можно сказать, учить актеров говорить на старый манер бирмингемского произношения.
Некоторых персонажей постарше, например, домовладельца, сыграл Дэвид Бенсон. Он профессиональный актер, а еще мой брат. Он помогал остальным ребятам - по сути, режиссировал их. Очень старался добиться от каждого наилучшего исполнения перед микрофоном в студии. Времени на полноценные прогоны не было. Почти всю запись мы сделали так: утром немного порепетировали, а после обеда записали все целиком. Было немного страшновато, потому что нужно было сразу все сделать правильно. Но в итоге я остался доволен тем, что получилось.
Музыку, которая в значительной степени опиралась на стиль ранних 80-х, сочинил и спродюсировал мой друг и тоже режиссер Стюарт Хилтон, который написал саундтреки ко многим моим фильмам. Мы работали очень тесно, обсуждали пластинки, которые слушали в те годы. Одной из групп, которой мы вдохновлялись, была Cabaret Voltaire, а также The Fall - своего рода постпанк.
Шумовое оформление делалось в Париже. Мы работали с потрясающим художником по шумам Дэниэлом Гризом, который записал кучу звуковых эффектов буквально за два дня. Он гений. Финальное сведение звука было сделано также в Париже в Cinephase.
Основная часть анимации была сделана во Франции, но, мне кажется, именно голоса актеров ведут фильм за собой и создают большую часть английской атмосферы. Мне было интересно работать с французскими аниматорами. У них свой стиль работы с пластикой персонажей, и он отличался от того, как я видел эти движения. Мне кажется, французская анимация очень утонченная, элегантная, временами движения в ней почти балетные. А я хотел, чтобы пластика героев была грубой, неуклюжей. Ведь в реальности англичане - особенно если они выпили - двигаются безо всякого изящества. И уж тем более если речь идет о парнях-подростках. Наверное, лучшим словом здесь будет “топорное”. Так что мне пришлось учить французских аниматоров анимировать более грубо. И это было довольно сложно. Я снимал себя на телефон во время выполнения каких-то действий, просил своих студентов-аниматоров из Миддлсекского университета разыгрывать некоторые сцены на видео. Мы также брали примеры из английских кинодрам. Есть такой фильм “Рита, Сью и Боб тоже”, там есть отец-алкоголик - очень типичный персонаж: англичанин с севера, из рабочего класса. Благодаря сочетанию игры этого актера, студентов и моей собственной мне и удалось сделать анимацию в фильме ближе к тому, какой я ее себе представлял.
Считаете ли вы фильмы на подобные темы своего рода терапией?
Вероятно, да. Думаю, работа над фильмом помогла мне обрести внутреннее успокоение относительно этого опыта. Мне кажется, суть терапии как раз в том, чтобы раз за разом, снова и снова прокручивать события и переживания, рассматривая их под разными углами, пока эта история тебе по-настоящему не надоест. Именно это и происходит, когда ты делаешь анимационный фильм: ты живешь с историей настолько близко, что она перестает быть болезненной. Она просто превращается в рабочий процесс, и ты уже не так сильно привязан к ней эмоционально. Думаю, эмоции возвращаются, когда видишь уже готовый фильм. Но к моменту, когда работа была завершена, я почувствовал, что избавился от любого чувства вины по этому поводу. Так что да, терапевтический аспект здесь определенно есть.
Какие анимационные документальные фильмы вам нравятся?
На самом деле, не так уж много. Могу упомянуть Going Equipped - раннюю работу студии Aardman начала 80-х. Там звучит голос молодого человека, который сидит в тюрьме. Он рассказывает о своем опыте: как он встал на путь преступлений и как оказался за решеткой. В самом его повествовании есть какая-то честность, своего рода исповедь, мне также нравится простота анимации и режиссуры фильма.
На меня не так сильно повлияли фильмы вроде Vals Im Bashir. Мне он кажется в каком-то смысле слишком лощеным, отполированным. Мне нравятся чуть более грубые и простые фильмы.
Меня очень вдохновил A Is for Autism Тима Уэбба. Мне кажется, это просто новый способ документального использования анимации.
Но, если честно, когда я ищу вдохновение для своих фильмов, я не так много смотрю анимацию, скорее обычные документальные фильмы с живыми съемками.
Что для вас самое интересное в анимации? Почему вам нравится это искусство?
Я пришел в анимацию, в общем-то, случайно. Когда я был студентом, я хотел перевестись с курса иллюстрации, где мне было не по себе, на другой курс в Ливерпуле, куда поступили многие мои друзья и где они проводили время гораздо лучше, чем я. И единственным способом сделать это было заявить, что я хочу изучать анимацию, потому что в моем колледже такого курса не было. Так что я переехал в Ливерпуль, а потом до меня как бы дошло, что теперь мне действительно придется стать аниматором, хочу я этого или нет. Поначалу я сопротивлялся, но через некоторое время втянулся, начал получать удовольствие и понимать, что вообще можно делать с помощью анимации. Мой нынешний подход к этому искусству до сих пор во многом вдохновлен Рэем Филдсом, который читал лекции по анимации в Ливерпуле.
Я осознал, что в своих иллюстрациях всегда тяготел к натурным зарисовкам, наблюдениям, к социальной критике, и все это я мог развивать в анимации - снимать фильмы о своем опыте, о своей жизни. Но в то же время создавать новые миры и новые версии окружающего меня мира. Действительно, пусть это и клише, но в анимации можно делать все, что угодно: перемещаться из прошлого в будущее, из снов в реальность и обратно, и все это происходит очень плавно.
Мне также нравится, что анимацию можно сочетать с музыкой и звуком. Я всегда интересовался звуком, в моих ранних фильмах я использовал в качестве саундтрека написанную мной музыку. Так что анимация объединяет множество разных сфер, которые мне интересны, и позволяет заниматься всем, что я люблю, не откладывая в сторону ни одно из своих увлечений.
Кто ваши любимые аниматоры и режиссеры?
Это постоянно меняется. Если говорить о раннем влиянии, одним из моих вдохновителей была Кэролайн Лиф. Также в студенческие годы меня очень впечатлил фильм Джеффа Данбара Ubu. И, пожалуй, даже Боб Годфри - в детстве мне безумно нравился сериал Roobarb and Custard. Конечно, Yellow Submarine, я ее обожал. И Терри Гиллиам - его анимация для Monty Python. Все это повлияло на меня на раннем этапе.
Наверное, мой самый любимый британский режиссер - это Ран Рэйк, которого, к сожалению, уже нет с нами.
Что касается Германии - я считаю, что одним из лучших режиссеров в мире является Андреас Хикаде. Меня всегда вдохновляет то, что он делает: его дизайн, манера повествования, сила. Он умеет передавать столь мощные истории через очень простой визуал.
Еще один немецкий режиссер, который мне нравится, - это Макс Хаттлер, он больше занимается абстрактным кино.
Во Франции - Жереми Клапен. Обожаю фильм I Lost My Body.
Я очень люблю творчество Жиля Кювелье, с которым я работал над Roughhouse. Он великолепный художник и рисовальщик. Мне кажется, он должен быть гораздо более известен, чем сейчас. Он очень скромный, застенчивый парень, но невероятно чуткий. И я очень жду его новый фильм, над которым он сейчас работает.
В Польше - Марта Пайек.
В Америке меня неизменно вдохновляют работы Стивена Суботника.
Из современных российских аниматоров мне очень нравятся работы Константина Бронзита, особенно “Мы не можем жить без космоса”. Мы встречались с ним несколько раз, и он к тому же очень веселый парень. Много лет назад я провел с ним несколько дней в Бразилии, и он оказался отличной компанией.
Еще один российский режиссер, к которому я отношусь с огромным уважением - это Игорь Ковалев. Мы виделись всего раз
Но мой самый любимый российский аниматор всех времен - это Юрий Норштейн. Я увидел его “Сказку сказок”, кажется, в 1981 году, когда еще был студентом, и она оказала на меня колоссальное влияние. Для меня это одно из самых мощных анимационных произведений, которые я когда-либо видел. С другими его работами я познакомился гораздо позже, но “Ежика в тумане” я постоянно показываю своим студентам - он кажется мне очень эмоциональным, сильным, очень простым и прекрасным. И я очень, очень надеюсь, что однажды он закончит “Шинель”. Не знаю, на каком этапе производство находится сейчас, но то, что я видел, - совершенно потрясающе, без преувеличения, лучшая анимация в истории.
___
Спасибо, что дочитали до конца.
Если вам понравился материал, вы можете оставить чаевые.
Поддержать выход новых интервью с мультфильмами можно на Patreon или Френдли.
Предыдущие выпуски: